Штучная работа
Дата публикации: 24.03.2023
873
На XXX Международном архитектурном фестивале «Зодчество», состоявшемся в конце сентября 2022 года, в конкурсе «Архитектурные произведения 2020-2022» Серебряный знак в номинации «Малоэтажные здания» раздела «Постройки» получил частный дом в г. Троицке (Новая Москва) от бюро «Сергей Скуратов Architects». Запоминающийся крепкий облик здания претендует на роль творческого манифеста архитектора
Сергея Скуратова, ведь этот дом он построил для своей семьи.
Я дом построил из стихов!..
В нем окна чистого стекла, –
там ходят тени облаков,
что буря в небе размела.
Николай Асеев, Дом, 1955
Собственный дом архитектора – казалось бы, не совсем удобная тема для открытого обсуждения. В отличие от других зданий, это зодчий строит лично для себя. Хотя основным «заказчиком» здесь может оказаться вовсе не сам архитектор – дом обычно проектируется как семейное гнездо. Однако немаловажно, что публикация такого объекта – ещё одна возможность предъявить ценителям архитектуры свою творческую позицию.
Сергей Скуратов: «Этот дом строился для всей большой семьи, здесь будут жить три поколения. В первую очередь мне конечно было важно выслушать предпочтения всех остальных членов семьи.
Случилось так, что у меня и у Наташи любимый фасадный материал – это кирпич. Мы влюблены в этот материал и попытались сделать фасады дома, его форму максимально отвечающими каким-то своим вкусовым, стилистическим предпочтениям. Часть дома облицована в чёрный металл. Совершенно резонно, что интерьер является продолжением экстерьера, поэтому в его оформление вошёл и металл, и палубы из дерева».
Интересный вопрос: часто ли «дом архитектора» становится утверждением творческого кредо? Положительный ответ содержится по крайне мере в ранней «органической архитектуре» Дома со студией Фрэнка Ллойда Райта (Оук-Парк, Иллинойс, 1889) или в функционально модернистском Доме-мастерской Алвара Аалто в Хельсинки (1936). Что нового можно сказать о нашем современнике, известном московском архитекторе Сергее Скуратове в отношении его семейного дома, не так давно построенного в старом поселке Новой Москвы?
Творчество Сергея Скуратова изменчиво на протяжении его деятельности – начиная с контекстуальных работ первой половины 1990-х и заканчивая нео-исторической и нео-модернистской застройкой 2020-х. В этом творческом процессе особый интерес представляют так называемые моно-материальные объекты (здания, внешне решённые в едином материале – камне, кирпиче). Значительную часть реализованных объектов бюро «Сергей Скуратов architects» составляют жилые постройки с облицовкой из «штучного» кирпича, дополненные чёрным или цветным (как в недавнем объекте «Медный») металлом. Похоже, именно этот брутальный нео-историзм удостоился воплощения в проекте жилого дома для большого семейства архитектора Скуратова.
Дом-усадьба
Расположение в старом писательском посёлке на окраине города Троицк в Новой Москве – одна из важных особенностей дома Сергея Скуратова. Неслучайно мы взяли для эпиграфа строки из стихотворения Николая Асеева. Это поэтичная зелёная среда скорее дачной (почти лесной), нежели поселковой застройки. И так же как окружающие дома, обширная усадьба (на 10 человек – семей Скуратова, Золотовой, Мансилья-Круз) тактично спрятана в этом «лесу».
Участок в 38 соток вытянут с востока на запад южнее жилой улицы, так что сложная конфигурация дома (с учётом подъездного автомобильного и рекреационного дворового навесов) пришлась кстати. Она позволила отгородиться от окружения тактичной одноэтажной пристройкой и решительно обособить кулуарную площадку-поляну собственного двора со стороны домашнего «лесопарка».
Основу композиции составляет вытянутый перпендикулярно улице 3-уровневый (с учётом антресоли) архетипический дом с двухскатной кровлей. Композиционно постройка перекликается с основными типами северного русского жилища – «брус» и «глаголь», хотя на самом деле представляет собой более развитую Т-образную структуру. Примыкающая с западной стороны к дому-архетипу одноэтажная часть имеет плоскую кровлю. Эта пристройка начинается почти от улицы навесом для машин, продолжается на юг чередой вспомогательных помещений и замыкается перпендикулярно выступающим на запад спортивно-оздоровительным блоком. В противовес ему с восточной стороны основного объёма столь же перпендикулярно выступает навес над барбекю, организуя дворовую площадку-поляну. Сюда помещения дома выходят всеми архитектурными компонентами: лоджиями, нишами французских балконов, витражами, надземными и наземными террасами…
Если говорить о благоустройстве – создание придомовых полуоткрытых пространств с разноуровневыми террасами дополняется «капитальными» парковыми дорожками. Своей не вполне пейзажной, модернистской геометрией эти прогулочные маршруты словно бы стараются примирить, соединить геометрическую материальность дома с зыбкой, живой природной средой. И это сдержанно-проникновенное ландшафтное решение обусловлено романтическим шармом в общем-то строгого, рационального жилища.
Проникновенность и проникновение
Если бы не суровый колорит красного кирпича в сочетании с чёрным металлом, можно было бы смелее сравнивать усадьбу Сергея Скуратова с домом Алвара Аалто, сочетающего в отделке белёный кирпич и деревянную обшивку. Или детальнее сопоставлять его с деревянными домами-усадьбами Русского Севера. С композиционной и функциональной точки зрения это вполне логично, учитывая архетипические признаки – двухскатной кровли, крытого двора, гостеприимного крыльца... Кстати, второй, экспериментальный дом-комплекс Аалто (остров Мууратсало, 1954) тоже имеет скатные кровли, и активное, художественное использование красного кирпича, хотя предназначен исключительно для отдыха. Между тем исторический романтизм дома Сергея Скуратова отсылает скорее к усадьбам-замкам, усадьбам-фортам. А ещё – известным московским постройкам от «Сергей Скуратов architects».
В первую очередь речь идёт об известном жилом комплексе «Арт Хаус» на берегу Яузы, два корпуса которого отличает та же кирпичная монолитность (включая кирпичные кровли) в союзе с чёрным металлом. В отличие от зданий на Яузе, дом-усадьба в писательском посёлке Троицка совсем не эксцентричен, а напротив – совершенно и показательно спокоен. При этом, столь же монолитен, основателен и скульптурно проникновенен – как скала, устоявшая с давних времён в меняющемся земном ландшафте. Облюбованная архитектором, эта глыба так же детально обжита, приспособлена для проживания и столь же технологично дополнена жизненно необходимыми (в том числе, инженерными) компонентами.
В результате архитектурных метаморфоз суровая романтика кирпича не только приобрела поэтическую проникновенность. Она перетекла с кирпичной кровли дома по его стенам на периметр отмостки и растеклась мощением автостоянки, керамическими тропами-ручьями среди газонов, кустарников и деревьев. Это ещё один эффектный приём проникновения архитектуры в природную среду – приём, приглашающий природу следовать навстречу. И она отвечает на это приглашение – дощатым освоением террас и эксплуатируемых кровель, заглядыванием в помещения сквозь витражи, вживлением в интерьеры настилов, зимних садов; текстурным превращением керамических полов, натурально деревянным, «столярным» оформлением внутренних пространств.
Дом-секретер
В целом внутреннее устройство дома производит впечатление жилого секретера, обусловленное сочетанием жилой и деловой функций. Эта ассоциация усиливается повсеместным использованием деревянной отделки стен и потолков, функциональной (в тон) мебели, дополненной чисто-белой штукатуркой. Такой контраст с внешней кирпичной суровостью производит эффект внезапного приобщения к доверительно-гостеприимной архитектуре. При этом череда анфилад интерьера выстроена в соответствии с классической логикой «обставленного» посещения.
За парадным входом из-под навеса автостоянки-гаража следует прихожая, к которой слева примыкает гардеробная с первым секретом – «санпропускником» в библиотеку. Прямо из прихожей – короткий путь мимо кухни и подсобки к главному коммуникационному узлу. Это поперечный проход, из которого можно «вернуться» налево, в столовую или свернуть направо в коридорчик к апартаменту для гостей, а также оздоровительному блоку с сауной и 10-метровым бассейном. Сюда можно попасть также через гостиную с камином – эпицентр интерьеров, связывающий единым пространством «переднюю» и «заднюю» части дома на все три уровня (своеобразные русские «сени»).
Дотошному читателю помогут разобраться в продуманном функционировании и планировочно-пространственных секретах дома подробные планы и разрезы, а мы бы с удовольствием провели время в гостиной-каминной. Ибо здесь во всей полноте раскрывается масштаб архитектурного замысла. Пространство каминного зала открывается во внешний двор, оно поднимается во второй этаж и на антресоли пяти спален, а также «спрятанной» здесь же творческой мастерской, тайно выходящей на просторную террасу – кровлю рекреационного навеса.
Таким образом, гостиная – не просто коммуникационное ядро, но также символичный центр взаимного проникновения внутреннего и внешнего пространств дома-усадьбы. Это место встречи с лучами утреннего солнца, восходящего среди тех самых «облаков, что буря в небе размела». И проводы невидимого дыма, уходящего из каминного очага уже в вечернее или ночное, звёздное небо. Периодичности внешнего освещения вторит неявная внутренняя подсветка, продуманная составляющая домашнего уюта. Этнографическая поленница дров в интерьере – ещё один символ поэтичных участливых проникновений – внутреннего и внешнего, природного и рукотворного.
Что касается «секретной» мастерской – это вполне логичный феномен в доме архитектора-перфекциониста. Ибо почти непрерывное архитектурное творчество и есть сокровенный смысл жизни зодчего, как и жизнедеятельность любого человека творческой профессии.
Послесловие
Ещё раз отметим, что, будучи уникальным, современным и стильным, дом архитектора Скуратова интерпретирует модель традиционного дома-усадьбы. Это достойное продолжение артистичного ряда псевдоисторических домов-мастерских известных русских художников: Василия Поленова (Поленово, 1892), Виктора Васнецова (Москва, 1894), Ильи Репина (Репино, 1899) – построек, ценных не только собраниями картин, но также уникальными архитектурно-художественными решениями. Конечно этот ряд дополняют авангардный городской дом-мастерская Константина Мельникова (Москва, 1929), модернистский дом Вальтера Гропиуса (Массачусетс, 1938), стеклянный дом Филипа Джонсона (Коннектикут, 1949)… Что касается необычной модификации традиционного архетипа с двухскатной кровлей, яркий зарубежный пример – метаморфозы калифорнийского бунгало Фрэнка Гери (1979). Сегодня архитектурную галерею авторских домов-мастерских точно так же пополняют наши коллеги-современники.
Семейный дом Сергея Скуратова является не только квинтэссенцией наработанных автором ранее, в целом ряде объектов, концептуальных, архитектурно-художественных приёмов и средств. Здесь также нашли применение проверенные новые подходы, материалы и технологии, такие как интеграция «кровельного» кирпича в фибропанель, электрический подогрев контура витражной конструкции, интеллектуальное освещение.
То есть, уникальные инженерные технологии наряду с незаурядным архитектурным образом ныне являются изыском, средством демонстрации высокого качества строительства. И в данном случае это существенная компонента престижного авторского жилья.
Издательство «Современный Дом» благодарит журнал «Архитектурный Вестник» за предоставленную возможность повторной публикации настоящей статьи
ТЕКСТ: Константин САВКИН Фото: Даниил АННЕНКОВ
